В 25 лет я стал «изобретателем СССР»

Абдурасул Жарменов, советский и казахский металлург, дважды лауреат государственной премии в области науки и техники, доктор технических наук, профессор, академик Национальной академии наук Казахстана, директор РГП «Национальный центр по комплексной переработке минерального сырья Республики Казахстан»:

В 25 лет стал «Изобретателем СССР»

Наша справка:

Год рождения: Обезьяна (1956 год)

Знак зодиака: Козерог (11 января)

Книги: «Путь Абая» М. Ауэзова, «Рождественские туфли» Донны Ванлир

Поэт: Ұлықбек Есдәулет

Певцы: Тамара Асар, Қанат Үмбетов, Әлия Әбікен, Димаш Құдайберген

Актеры: Досхан Жолжақсынов, Асанәлі Әшімов

Блюдо: мясо

Напиток: коньяк, виски

Жизненный принцип: быть честным

С ДЕТСТВА ГОВОРИЛ: «БУДУ ПРОФЕССОРОМ»

– Абдурасул ага, так как наше издание в основном биографическое, расскажите о вашем родном крае и семье?

– Я родился в селе Бабайкорган Туркестанской области. Наше село находится в 40 км от Туркестана. Жители занимались скотоводством и хозяйством. Но я с детства был избалован. Когда я родился, мои старшие братья уже окончили школу и были взрослыми. Поэтому я не занимался скотом и домашним хозяйством.

Мой отец после войны был председателем колхоза. Но через три месяца после этого его арестовали и осудили на 15 лет. Так мой отец попал в последнюю волну репрессий Сталина. Однако после смерти Сталина в 1954 году он вышел из тюрьмы. Через 10 лет после этого, в 1956 году, после рождения четырех сыновей, родился я. После меня родилась только сестра. Нас было семь детей, но один брат умер в возрасте двух лет. Его имя было Берис.

Так мы выросли в простой сельской семье. В село электричество пришло только в 1967 году, а телевизор – в 1968 году. До этого мы пользовались керосиновыми лампами. Мы жгли лампу всю ночь, и она становилась черной. На утро мама её очищала.

– Ваш отец отсидел полный срок в тюрьме? Расскажите о нём.

– Нет, он отсидел 5-6 лет. Мой отец, Алдаш, участвовал в войне. Я видел его только когда он был взрослым. Когда я родился, ему было 45 лет. Отец работал бригадиром по хлопку. Очень трудолюбивый человек. По словам матери, особенно после тюрьмы он работал не покладая рук. Он занимался тяжёлой физической работой, копал землю, выращивал картофель и репу. Он никогда не знал усталости. Хоть у него и не было высшего образования, он был очень грамотным. Он читал Коран и обладал религиозной грамотностью. Он рассказывал нам различные религиозные истории.

– Какая история осталась в памяти?

– Одна история осталась в памяти. Однажды человек сказал пророку: «Что бы ни встретилось на пути, пытайся проглотить это». Однажды перед ним встал большой холм. Сначала было трудно проглотить, но потом стало легче, и в итоге он проглотил и этот холм. Тогда его спросили: «Ты понимаешь, что проглотил?» Он ответил: «Нет, не понимаю». Тогда сказали: «Это гнев. Проглотив гнев, будет хорошо тебе и окружающим».

Отец также помогал мне с математикой, давал логические задачи. Он научил меня играть в шахматы.

– А ваша мать?

– Мою маму зовут Рахима. В семье она была старшей из пяти девочек. Она семь раз была беременна. Мама была очень мечтательной. Перед сном она рассказывала детям: «Мы с сыном поехали на машине…» – придумывая истории, ведь в селе тогда не было машин. Позже все её дети выросли образованными и говорили: «Все ваши сказки стали реальностью». Мама пожила с нами, увидела достижения старших детей. Но мне не удалось сделать много для неё. В 1991 году я защитил докторскую диссертацию, а в январе 1992 года мама умерла. Она видела только мою диссертацию и некоторые достижения. Однако в 1989-1990 годах, когда я занимался наукой, маме было около 75 лет. Несмотря на достаток старших детей, никто не подарил ей золотое украшение, и я на свои первые значительные доходы купил маме золотое украшение. Мы отправились в ювелирный магазин, и она выбрала себе то, что понравилось. Она была очень рада, так как любила красоту и стиль. Даже дома она каждый день переодевалась два-три раза и шила себе одежду.

Мама была неграмотной, но очень хотела учиться. Она уделяла большое внимание образованию детей. Все мы получили высшее образование.

– Когда отец попал в тюрьму, мама осталась с четырьмя детьми. Ей было тяжело?

– Во время войны она работала заведующей детсадом. Когда отец попал в тюрьму, мама осталась с четырьмя детьми и зарабатывала шитьём. Она не только шила одежду, но и делала куклы на продажу.

– Вы упоминаете братьев. Расскажите о них.

– Старший брат, Кеңесбек, был старше меня на 20 лет. Он окончил журналистику в Алматы. Писал стихи, был творческим человеком. На втором курсе родители вызвали его домой и устроили женитьбу. Сначала он работал в районной газете «Коммунистический труд», затем перешел в педагогическую деятельность и дошел до должности директора школы. Когда я учился, он был заместителем директора. Он преподавал географию, казахский язык и литературу. Я учился на все пятёрки, кроме географии, где он ставил мне «4». Он давал мне на дни рождения особенные подарки, учил фотографии, арабскому языку. Благодаря нему я развил любовь к знаниям. Кеңесбек умер в 70 лет.

Следующий брат – Келис, красивый, следил за собой, как мама. Он умер в этом году в марте. Все его дети живут хорошо, двое за границей – в Америке и Англии.

Третий брат по имени Келіс – занимался торговлей, умер в 59 лет, оставил детей.

Четвёртый брат – Жамбыл. Мы с ним на 10 лет разницы. Он работал в таксопарке, был очень добрым, к нам все приходили. Мои дети называли его «дедушкой». Он умер в 63 года.

Благодаря братьям я в студенческие годы не переживал о еде и одежде. Они помогали всем необходимым.

После меня родилась сестра Роза. Сейчас она живет в Астане, закончила Казахский национальный педагогический университет для девушек. Замужем, воспитывает детей.

– Были ли вы шалуном среди братьев?

– Я был избалован, но не шалопаем. До 30 лет не пробовал алкоголь. В студенческие годы младшие однокурсники видели во мне ребёнка, и не давали мне пить.

– А как с учебой в школе? С ранних лет интерес к науке?

– Учился хорошо. В школу пошел в 6 лет. Не учил третий класс, так как в селе не хватало мест. Освоил программу третьего класса самостоятельно и закончил школу в 15 лет. С детства мечтал стать профессором. Сначала немного прогуливал, но с шестого класса учился усердно. Все оценки были «пять». Дорога до школы – 3 км, по пути решал домашние задания мысленно. Даже сейчас помню казахские падежи наизусть.

– А рисование и творчество…

– Были ли у вас какие-либо увлечения?

– Нет, рисовать я совсем не умел. Мне давалась с трудом даже черчение. Я не играл на музыкальных инструментах. Но у меня был интерес к пению. За столом, среди нашей семьи, я пел. Пел правильно, и если где-то сбивался с ритма, сразу это замечал. Склонность к музыке передалась и моим детям. Внуки – настоящие таланты.

– Итак, в 15 лет вы приехали учиться в Алматы, верно?

– В нашем селе, вблизи Шымкента, думали: «Если нет связей, учиться не сможешь». У моего брата была знакомая в железнодорожном институте. Я решил туда подать документы, но при медицинском осмотре у меня не прошли глаза.

В то время два ребёнка сестры мамы тоже поступали в город. Мы трое готовились в доме брата. Тогда наша тётя сказала: «Пойдёте в Нархоз, будете бухгалтерами». Когда оставалось два-три дня до сдачи, пришёл брат Келис и спросил: «Куда подаёшься?» Я сказал: «В Нархоз». Он сильно разозлился и сказал: «Зачем тебе Нархоз? Если не поступишь в этом году – поступишь в следующем». Он отвёл меня к главному корпусу КазГУ, предложил выбрать один из трёх предметов: химия, физика, математика. Я увидел, что большинство абитуриентов идут на химию, и чтобы не отставать, выбрал химию (смеётся). Тётя забрала документы из Нархоза и отправила нас вместе в КазГУ.

Экзамены длились три дня. В первый день сдавали дети тёти, во второй – её сын, в третий – я. Мы не имели книг для подготовки, поэтому пошли на экзамен неподготовленными. В первый день дочь тёти получила «двойку», второй день сын тоже «двойку». Я подумал: «Если нет связей – не поступишь», и решил не идти. На следующее утро брат пришёл, взял меня за плечо и первым ввёл в аудиторию. Я сдал экзамен, рассказывал всё, что учил в школе, но с вычислениями были проблемы, так как в селе мы их не решали. Преподаватели помогли, и я справился, получив «пять». Радости было столько, что с лестницы до конца прыгал и обнимал брата. После этого понял, что учёных студентов не сбивают с экзаменов, им нужны образованные студенты.

Так я хорошо учился, получал стипендию, активно участвовал на лекциях. Всё усваивал на лекциях, дома только отдыхал. Закончил учебу в 20 лет.

Первым изучил и применил метод очистки металлургии с использованием мембран

– Студенческая жизнь невозможна без романтики. Расскажите о первой любви.

– Конечно, была первая любовь. Когда брат Жамбыл женился, сестра жены, Жаңыл, тоже была студенткой, старше меня на два года. Я влюбился, она тоже. Долго встречались, но поняли, что как родственники быть не можем, и не сошлись. До сих пор поддерживаем дружеские отношения. Она сейчас живёт в Астане, её муж умер в прошлом году.

– После окончания учебы, чем занимались? Первая работа?

– В нашей семье никто не занимался наукой. Институты научные не видел. Поэтому решил, что наукой можно заниматься только в университете. Хотел работать там, но места на кафедре химии не было. В 1972 году открылся университет в Караганде. Ректор Е.А. Букетов был зятем моей тёти, она порекомендовала меня как хорошо окончившего химию. Он сказал: «Приходи в декабре».

В -45 градусов я одел пальто, которое дал отец, и поехал в Караганду. Там холоднее, чем в Алматы. В университете места на химическом факультете не было. Конец учебного года. Поэтому временно работал в лаборатории, показывал кино студентам, научился обращаться с киноаппаратурой. Никого не знал, проводил вечера в лаборатории, смотря кино.

После Нового года ректор сказал: «Мест на химическом факультете нет, но есть химико-металлургический институт, туда иди». Я не хотел, но братья настояли. Один из них даже предложил свою квартиру в Алматы. Но я упрямо поехал в Караганду, чтобы попробовать работу в институте. Так я понял, что наука есть не только в университете, но и в научных институтах.

– Какой это был институт?

– Химико-металлургический институт, основанный Канышом Сатпаевым. Ранее директором был Е.Букетов. В 1977 году, в свой день рождения 11 января, я устроился туда на работу. Вошёл как зерно, вышел как гора. Работал 16 лет, в 1992 году вернулся в Алматы. После защиты докторской диссертации пришёл в Национальный центр комплексной переработки минерального сырья, где я первый сотрудник. Уже 26 лет работаю здесь.

В разные годы были предложения на работу в министерства, но я отказался. Мне нравится моя работа, достиг многих успехов в этой области. В министерстве неизвестно чего бы достиг.

– Чем занимались в институте? Какие открытия?

– В институте научная работа была хорошо организована. Моим научным руководителем был Букетов. Я изучал проблемы медной промышленности в Балхаше. Медная руда содержит ненужные вещества, которые нужно удалить. Я впервые применил полимерные мембраны, которые раньше использовались только для очистки воды, для очистки металлургии. Это предотвратило потери металла. На этом основаны моя кандидатская и докторская диссертации. Многие разработки внедрены в производство.

Позже институт перешёл к иностранцам, и мой метод убрали. Когда они поняли пользу, снова пригласили меня, но я отказался.

– Почему отказались?

– Потому что после передачи института иностранцам мой труд был обесценен и «выкинут», хотя я работал 16 лет. Потом они попросили снова, но я не пошёл.

– Ваша работа была оценена по достоинству?

– Получил множество комсомольских наград, «Молодой гвардеец пятилетки». В 1981 году в 25 лет стал «Изобретателем СССР».

– В 25 лет стать «Изобретателем СССР» – немало кому это удается…

– Да, тогда, даже без финансирования, достижения ценились.

Я первый сотрудник Национального центра комплексной переработки минерального сырья РК

– В 1986 году, во время событий декабря, вам было 30 лет. Где вы были тогда?

– В те годы я был заведующим кафедрой в Карагандинском университете. Летел в Москву. В гостинице слышу, что в Алматы происходят волнения. Сначала не понимал, потом сразу вернулся в Караганду.

Студенты нашего университета участвовали в событиях. Мы охраняли общежитие ночью. Секретари райкома вызывали только русских преподавателей, нам ничего не говорили. Я сказал студентам: «Что бы ни спрашивали, ничего не говорите». Но студенты – дети, часть всё равно сдала информацию. Во всех факультетах и кафедрах секретари комитета были русские. Проводились собрания, студентов, участвовавших в декабре, обвиняли и отчисляли. Я сказал: «Если будете отчислять – отчисляйте, но я не подпишу», и не подписал. Студентов не отчисляли.

Через полгода вечером пришла русская студентка, муж которой погиб на шахте, осталась с двумя детьми. Я организовал помощь, но она не хотела учиться, оценки упали. Она стала жаловаться, что её не оценивают из-за национальности. Тогда я отчислил её.

После событий декабря я не хотел возвращаться в университет, стыдно было перед детьми. В 1987 году снова пошёл работать в химико-металлург